Денискины рассказы Виктор Драгунский part 10
МОТОГОНКИ ПО ОТВЕСНОЙ СТЕНЕ Ещё когда я был маленький, мне подарили трёхколёс- ный велосипед. И я на нём выучился ездить. Сразу сел и поехал, нисколько не боясь, как будто я всю жизнь ездил на велосипедах. Мама сказала: — Смотри, какой он способный к спорту! А папа сказал: — Сидит довольно обезьяновато... А я здорово научился ездить и довольно скоро стал де- лать на велосипеде разные штуки, как весёлые артисты в цирке. Например, я ездил задом наперёд или лёжа на седле и вертя педали какой угодно рукой — хочешь правой, хо- чешь левой. Ездил боком, растопыря ноги. Ездил, сидя, на руле, а то зажмурясь... Ездил со стаканом воды в руке. Словом, наловчился по- всякому. А потом дядя Женя отвернул у моего велосипеда одно колесо, и он стал двухколёсным, и я опять очень быстро всё заучил. И ребята во дворе стали меня называть «чемпио- ном мира и окрестностей». И так я катался на своём велосипеде до тех пор, пока колени у меня не стали во время езды подниматься выше руля. Тогда я догадался, что я уже вырос из этого велоси- педа, и стал думать, когда же папа купит мне настоящую машину «Школьник». И вот однажды к нам во двор въезжает велосипед. И дяденька, который на нём сидит, не крутит ногами, а ве- лосипед трещит себе под ним, как стрекоза, и едет сам. Я ужасно удивился. Я никогда не видел, чтобы велосипед ехал сам. Мотоцикл — это другое дело, автомобиль — то- же, ракета — ясно, а велосипед — сам? Я просто глазам своим не поверил. 55
А этот дяденька, что на велосипеде, подъехал к Мишки- ному парадному и остановился. И он оказался совсем не дяденькой, а молодым парнем. Потом он поставил велоси- пед около трубы и ушёл. А я остался. Вдруг выходит Мишка. Он говорит: — Ну? Чего уставился? Я говорю: — Сам едет, понял? Мишка говорит: — Это нашего племянника Федьки машина. Велосипед с мотором. Федька к нам приехал по делу — чай пить. Я спрашиваю: — А трудно такой машиной управлять? — Ерунда на постном масле,— говорит Мишка.— Она заводится с пол-оборота. Один раз нажмёшь на педаль, и готово — можешь ехать. А бензину в ней на сто километ- ров. А скорость двадцать километров за полчаса. — Ого! Вот это да! — говорю я. — Вот это машина! На такой бы покататься бы! Тут Мишка покачал головой: — Влетит. Федька убьёт. Голову оторвёт! — Да. Опасно,— говорю я. Но Мишка огляделся по сторонам и вдруг заявляет: — Во дворе никого нет, а ты всё-таки чемпион. Садись! Я помогу разогнать машину, а ты один разок толкни пе- даль, и всё пойдёт, как по маслу. Объедешь вокруг садика два-три круга, и мы тихонечко поставим машину на место. Федька у нас чай подолгу пьёт. По три стакана дует. Давай! И Мишка стал держать велосипед, а я на него взгромоз- дился. Одна нога действительно доставала самым носком до края педали, зато другая висела в воздухе, как макаро- нина. Я этой макарониной отпихнулся от трубы, а Мишка побежал рядом и кричит: — Жми педаль, жми давай! 56
Я постарался, съехал чуть набок с седла, да как нажму на педаль. Мишка чем-то щёлкнул на руле... И вдруг маши- на затрещала, и я поехал! Я поехал! Сам. На педали не жму — не достаю, а толь- ко еду, соблюдаю равновесие! Ветерок сразу засвистел у меня в ушах, всё вокруг по- неслось быстро-быстро по кругу: столбик, ворота, скамееч- ка, качели, домоуправление, и опять столбик, ворота, ска- меечка, качели, домоуправление, и опять столбик, и всё сначала, и я ехал, вцепившись в руль, а Мишка всё бежал за мной, но на третьем круге он крикнул: — Я устал! — и прислонился к столбику. А я поехал один, и мне было очень весело, и я всё ездил и воображал, что участвую в мотогонках по отвесной стене. Я видел, в Парке Культуры так мчалась отважная арти- стка... И столбик, и Мишка, и качели, и домоуправление — всё мелькало передо мной довольно долго, и всё было очень хорошо, только ногу, которая висела, как макаронина, ста- ли немножко колоть мурашки... И ещё мне вдруг стало как- то не по себе, и ладони сразу стали мокрыми, и очень захо- телось остановиться. Я доехал до Мишки и крикнул: — Хватит! Останавливай! Мишка побежал за мной и кричит: — Что? Говори громче! Я кричу: — Ты что, оглох, что ли? Но Мишка уже отстал. Тогда я проехал ещё круг и за- кричал : — Останови машину, Мишка! Тогда он схватился за руль, машину качнуло, он упал, а я опять поехал дальше. Гляжу, он снова встречает меня у столбика и орёт: — Торрмоз! Тормоз! Я промчался мимо него и стал искать этот тормоз. Но 58
ведь я же не знал, где он! Я стал крутить разные винтики и что-то нажимать на руле. Куда там! Никакого толку! Машина трещит себе как ни в чём не бывало, а у меня в ма- каронную ногу уже тысячи иголок впиваются! Я кричу: — Мишка, а где этот тормоз? А он: — Я забыл! А я: — Ты вспомни! — Ладно, вспомню, ты пока покрутись ещё немножко! — Ты скорей вспоминай, Мишка! — опять кричу я. И проехал дальше и чувствую, что мне уже совсем не по себе, тошно как-то. А на следующем кругу Мишка опять кричит: — Не могу вспомнить! Ты лучше попробуй спрыгни! А я ему: — Меня тошнит! Если бы я знал, что так получится, ни за что бы не стал кататься, лучше пешком ходить, честное слово! А тут опять впереди Мишка кричит: — Надо достать матрац, на котором спят! Чтобы ты в него врезался и остановился! Ты на чём спишь? Я кричу: — На раскладушке! А Мишка: — Тогда езди, пока бензин не кончится! Я чуть не переехал его за это. «Пока бензин не кончит- ся»... Это, может быть, ещё две недели так носиться вокруг садика, а у нас на вторник билеты в кукольный театр. И но- гу колет! Я кричу Мишке: — Сбегай за вашим Федькой! — Он чай пьёт! — кричит Мишка. — Потом допьёт! — ору я. А он недослышал и соглашается со мной: — Убьёт! Обязательно убьёт! 59
И опять всё завертелось передо мной: столбик, ворота, скамеечка, качели, домоуправление. Потом наоборот: до- моуправление, качели, скамеечка, столбик, а потом пошло вперемешку: домик, столбоуправление, грибеечка... И я понял, что дело плохо. Но в это время кто-то сильно схватил машину, она пере- стала трещать, и меня довольно крепко хлопнули по затыл- ку. Я сообразил, что это Мишкин Федька, наконец, почай- пил. И я тут же кинулся бежать, но не смог, потому что макаронная нога вонзилась в меня, как кинжал. Но я всё- таки не растерялся и ускакал от Федьки на одной ноге. И он не стал догонять меня. А я на него не рассердился за подзатыльник. Потому что без него я, наверно, кружил бы по двору до сих пор.