Денискины рассказы Виктор Драгунский part 7
ЗЕЛЁНЧАТЫЕ ЛЕОПАРДЫ. Мы сидели с Мишкой и Алёнкой на песке около домо- управления и строили площадку для запуска космическо- го корабля. Мы уже вырыли яму и уложили её кирпичом и стёклышками, а в центре оставили пустое место, чтобы здесь потом поставить ракету. Я принёс ведро и положил в него аппаратуру. Мишка сказал: — Надо вырыть боковой ход — под ракету, чтоб, ко- гда она будет взлетать, газ бы вышел по этому ходу. И мы стали опять рыть, и копать, и очень быстро уста- ли, потому что там было много камней. Алёнка сказала: — Я устала! Перекур! А Мишка сказал: — Правильно. И мы сели отдыхать. В это время из второго парадного вышел Костик. Он был такой худой, прямо невозможно узнать. И бледный, ни- сколечко не загорел. Он подошёл к нам и говорит: — Здорово, ребята! Мы все сказали: — Здорово, Костик! Он тихонько сел рядом с нами. Я сказал: — Ты что, Костик, такой худющий? Вылитый Кащей... Он сказал: — Да это у меня корь была. Алёнка подняла голову: — А теперь ты выздоровел? — Да ,— сказал Костик,— я теперь совершенно выздо- ровел. Мишка отодвинулся от Костика и сказал: — Заразный небось?
А Костик улыбнулся: — Нет, что ты, не бойся. Я незаразный. Вчера доктор сказал, что я уже могу общаться с детским коллекти- вом. Мишка придвинулся обратно, и я спросил: — А когда болел, больно было? — Нет,— ответил Костик,— не больно. Скучно очень. А так ничего. Мне картинки переводные дарили, я их всё время переводил, надоело до смерти. Алёнка сказала: — Да, болеть хорошо! Когда болеешь, всегда что-ни- будь дарят. Мишка сказал: — Так ведь и когда здоровый, тоже дарят. В день рож- дения или когда ёлка. Я сказал: — Ещё дарят, когда в другой класс переходишь с пятёр- ками. Мишка сказал: — Мне не дарят. Одни тройки! А вот когда корь, всё равно ничего особенного не дарят, потому что потом все игрушки надо сжигать. Плохая болезнь корь, никуда не го- дится. Костик спросил: — А разве бывают хорошие болезни? — Ого,— сказал я,— сколько хочешь! Ветрянка, напри- мер. Очень хорошая, интересная болезнь. Я когда бо- лел, мне всё тело, каждую болявку отдельно зелёнкой ма- зали. Я был похож на леопарда. Что, плохо разве? — Конечно, хорошо,— сказал Костик. Алёнка посмотрела на меня и сказала: — Когда лишаи, тоже очень красивая болезнь. Но Мишка только засмеялся: — Сказала тоже — «красивая»! Намажут два-три пятнышка, вот и вся красота. Нет, лишаи — это мелочь. Я больше всего люблю грипп. Когда грипп, чаю дают с ма-линовым вареньем. Ешь, сколько хочешь, просто не ве- рится. Один раз я больной целую банку съел. Мама даже удивилась. Смотрите, говорит, у мальчика грипп, темпе- ратура тридцать восемь, а такой аппетит. А бабушка ска- зала : грипп разный бывает, это у него такая новая форма, дайте ему ещё, это у него организм требует. И мне дали ещё, но я больше не смог есть, такая жалость... Это грипп, наверно, на меня так плохо действовал. Тут Мишка подпёрся кулаком и задумался, а я ска- зал: — Грипп, конечно, хорошая болезнь, но с гландами не сравнить, куда там! — А что?— сказал Костик. — А то,— сказал я,— что когда гланды вырезают, мороженого дают потом, для заморозки. Это почище твоего варенья! Алёнка сказала: — А гланды от чего заводятся? Я сказал: — От насморка. Они в носу вырастают, как грибы, по- тому что сырость. Мишка вздохнул и сказал: — Насморк — болезнь ерундовая. Каплют чего-то в нос, ещё хуже течёт. — А в цирке лягушек глотают,— неожиданно сказала Алёнка. — И крокодилов тоже! — добавил Мишка. Я прямо покатился от хохота. Надо же такое выду- мать! Ведь всем известно, что крокодил сделан из панци- ря, как же его есть? Я сказал: — Ты, Мишка, видно, с ума сошёл! Как ты будешь есть крокодила, когда он жёсткий. Его нипочём нельзя про- жевать. — Варёного-то?— сказал Мишка. — Как же! Станет тебе крокодил вариться! — закри- чал я на Мишку.
— Он же зубастый,— сказала Алёнка, и видно было, что она уже испугалась. А Костик подбавил: — Он сам их ест, что ни день, укротителей этих. Алёнка сказала: — Ну да? — И глаза у неё стали, как белые пуго- вицы. Алёнка скривила губы: — Говорили про хорошее — про гриба и про лишаёв, а теперь про крокодилов. Я их боюсь... Мишка сказал: — Про болезни уже всё переговорили. Кашель, напри- мер. Что в нём толку? Разве вот что в школу не хо- дить... — И то хлеб,— сказал Костик.— А вообще вы пра- вильно говорили: когда болеешь, все тебя больше любят. Не сравнить... — Ласкают,— сказал Мишка,— гладят... Я заметил: когда болеешь, всё можно выпросить. Игру какую хочешь, или ружьё, или паяльник. Я сказал: — Конечно. Нужно только, чтобы болезнь была по- страшнее. Вот если ногу сломаешь или шею, тогда чего хо- чешь купят. Алёнка сказала: — И велосипед? А Костик хмыкнул: — А зачем велосипед, если нога сломана? — Так ведь она прирастёт! — сказал я. Костик сказал: — Верно? Я сказал: — А куда же она денется! Да, Мишка? Мишка кивнул головой, и тут Алёнка натянула платье на колени и спросила:— А почему это, если, например, пожжёшься, или шишку набьёшь, или там синяк, то, наоборот, бывает, что тебе ещё и наподдадут. Почему так бывает? — Несправедливость! — сказал я и стукнул ногой по ведру, где у нас лежала аппаратура. Костик спросил: — А это что такое вы здесь затеяли? Я сказал: — Площадка для запуска космического корабля! Костик прямо закричал: — Так что же вы молчите! Прекратите разговоры. Да- вайте скорей строить!!! И мы прекратили разговоры и стали строить.